cahiervert

1/I-43.

Дорогая Алечка!

Пишу тебе в несколько приподнято-торжественном настроении, причиной которого служат два факта: во-первых, как-никак, сегодня — 1-й день наиновейшего из годов, а во-вторых я завтра должен призываться “на действительную” в Красную Армию. Совпадение начала нового года с началом новых событий в моей жизни, наличие чистой белой рубашки с монпарнасским зеленым галстуком и то, что сегодня — выходной день, — всё это и создает эдакое подобие разреженной атмосферы. Ну, не горные высоты, не Альпы какие-нибудь, но все-таки так, ничего, не плохо — момент интересен.
Вероятнее всего, что касается призыва, то меня, в качестве учащегося десятилетки, да еще выпускника, оставят “до особого распоряжения” — т. е. до окончания 10-го класса, когда и возьмут в армию. Но возможно также, что (если медкомиссия признает годным, конечно) сразу определят в какое-нибудь училище. Во всяком случае, извещу тебя своевременно о результатах моих военкоматских дел.
Новый Год только встретил один; встретил хорошо: без ложной торжественности, без шумихи. Выпил ровно столько, чтобы опьянеть без неприятных последствий; продукты были все те, о которых желал. Поражала — и приятно поражала — тишина: соседи по общежитию собрались вместе где-то в дальней комнате коридора, и моему поединку с мыслями, продуктами и книгой Жана Жионо “Радость” не мешало ничего. С одной стороны, было немного досадно, что во всем Ташкенте не нашлось ни одного человека, который бы меня пригласил на встречу Нового Года — я производил себе впечатление девушки, которую не пригласили танцевать; с другой — в сущности, мне по-настоящему приятно было бы встретить Новый Год только с тобой, папой и Мулей. Так что беда была невелика — и зато сегодня утром не болит голова, язык не кажется тяжелым, и я встал раньше других, и я тебе пишу письмо. И сегодня солнце. Так себя утешает вышеупомянутая девушка: “Да, но зато я понравлюсь человеку, в сто раз красивее всех тех болванов, которые были вчера на балу, и мое платье всё же заставило лопнуть от зависти многих франтих”.
Все твои письма регулярно получаю; последнее было от 5/XII-42. Насчет Павлика я, по всем признакам, ошибся, и тот, кого я принял за него, по-видимому, не он.
Кончилась вторая четверть учебного года. Отметки мои — те же, что и раньше, безо всяких изменений.
Во всех твоих письмах сквозит неподдельная горечь по поводу утраты семьи, дома, чего-то солидного, настоящего. У меня в этом отношении совершенно такое же чувство, что и у тебя. Но лишь теперь я понял, какое колоссальное положительное значение имела в моей жизни семья. Вплоть до самой смерти мамы я враждебно относился к семье, к понятию семьи. Не имея опыта жизни бессемейной, я видел лишь отрицательные стороны семейной жизни, по ним судил — и осуждал. Мне казалось, что семья тормозила мое развитие и восхождение, а на деле она была не тормозом, а двигателем. И теперь я тщетно жалею, скорблю о доме, уюте, близких и вижу, как тяжко я ошибался. Но уж поздно. Впрочем, нечего впадать в замогильный тон — ведь сегодня воскресение, солнце, Новый Год “и прочая и прочая”.
Недавно, с целью проверки истинных знаний учащихся, у нас в классе устроили сочинение, которого никто не ожидал. После проверки (а проверял Гор. Отдел Наробраза) я получил свое сочинение (тема: “Жизнеутверждающее начало в ранних романтических произведениях Максима Горького”.) Я был весьма польщен: “Автор обнаружил превосходное знакомство с историей русской литературы конца XIX-го — начала XX-го вв.”... “Безукоризненно владеет письменной речью”... “Безупречный стиль” — подобные фразы пестрили в конце моей импровизации на жизнеутверждающие темы.
Впервые познакомился с творчеством двух первоклассных писателей: Ш. Л. Филиппа и Жана Жионо. И конечно мечтаю читать эти книги не в переводе (сколько теряется!), а в оригинале.
Ну, Алечка, пора кончать. Пусть этот Новый Год станет годом победы, годом нашей встречи, годом решающим в нашей жизни.

Крепко обнимаю. Твой брат
Мур

_____________________________________________________________

В свободное время, веду группу о Георгии Эфроне на сайте vkontakte
Если Вам интересна судьба сына Марины Цветаевой , добро пожаловать!
http://vkontakte.ru/club23214901

Un jour gris, avec cette fausse brume qui s'accroche aux arbres sans feuilles, estompait la silhouette de verre du Grand Palais. (Louis Aragon)

Однажды, серым днём, когда на голых ветвях повис ложный туман, размывая стеклянный силуэт Большого Дворца.

Вот ведь, крутится в голове эта фраза, из романа "Богатые кварталы" Луи Арагона!

В эту пятницу, довелось выбраться в город Martigny, на выставку Клода Моне, где представлено около 70-ти полотен знаменитого художника.Удивительное впечатление: в оригиналах, все живописные эффекты - солнца, тумана, и других атмосферных явлений - кажутся совершенно особенными, живыми...

Soupir

Mon âme vers ton front où rêve, ô calme soeur,
Un automne jonché de taches de rousseur,
Et vers le ciel errant de ton oeil angélique,
Monte, comme dans un jardin mélancolique,
Fidèle, un blanc jet d'eau soupire vers l'Azur!
- Vers l'Azur attendri d'octobre pâle et pur
Qui mire aux grands bassins sa langueur infinie,
Et laisse sur l'eau morte où la fauve agonie
Des feuilles erre au vent et creuse un froid sillon,
Se traîner le soleil jaune d'un long rayon.

1864

Вздох

Моя душа коснулась лика твоего, о кроткая сестра,
Где Осень рыжие веснушки разбросала,
И к небу , что сияет в ангельских твоих очах
Летит, вздохнув, мечта, словно в саду печальном
В Лазурь взмывают струи белого Фонтана…
Смягчил Октябрь бледый, небесный цвет,
В прудах зеркальных, отражая бесконечный свет
И листья шепчут свой предсмертный бред
На мертвых водах, оставляя стылый след
И кружит ветер, прощаясь с ярким днём
Под длинным солнечным лучом…


перевод M.P.
2011

19 марта 2011 года Молчаливые персонажи. Дождь. Анси.

Швейцарский кот из сонной и пустынной деревни Saint-Gingolph, на самом краю Франции. Там на улице было настолько тихо, что слышалось как рядом в доме звонит телефон:) И к нему никто, конечно, не подходил...